Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

я

Смерть ХХ века.

Я очень внимательно слежу за происходящим в Белоруссии, особенно подробно отслеживаю действия и слова Лукашенко, а также аргументы сторонников Лукашенко. Этих аргументов немало количественно и немного содержательно (всё можно охватить разом).
Вывод, к которому я пришёл, таков: 10.08.20 умер ХХ век. До того он умирал (в 2014-м году мне даже показалось, что он протянет долго). Умирание и смерть - не одно и то же.
Умер ХХ век со всеми своими идеалами, которые собственно в ХХ веке были живы (а некоторые из них в живом состоянии были хороши).
Два показателя смерти ХХ века - абсолютное отсутствие "образа будущего" и потеря методологий, позволяющих видеть и понимать объективную реальность.
О втором пункте исчерпывающе свидетельствуют пресловутые "80% Лукашенко".
Сложнее с первым пунктом. Объясняю: живое миропонимание должно предполагать образ будущего - пускай неопределённый, смутный. Он складывается из материальной и идейной составляющих. "За новое, справедливое общество положили жизни лучшие люди, и когда это общество будет выстроено, каждый человек получит по своим потребностям" - образ будущего от "советского проекта ХХ века". Я сейчас не оцениваю и не верифицирую его. Я отмечаю, что в СССР, конечно, писались книги и снимались фильмы о "кознях империалистов", но они составляли небольшую часть от общего объёма советской культурной продукции. В основном, она повествовала о "духовном становлении современника", то есть о реальности, которая саморазвивается и нацелена в будущее. Показатель жизнеспособности миропонимания - соотношение между вИдением саморазвивающейся реальности и концептом "сделанного мира". Я ведаю о том, что мир не идеален, что в нём имеют место заговоры, манипуляции и прочие способы осуществления враждебных интересов... но 100%-ное объяснение мира "сделанностью" свидетельствует о смерти идеологии. Когда человеку показывают раны, полученные в милицейском участке, а человек отвечает: "Ничего этого нет, это всё Сорос придумал", сие свидетельствует о вывихе в восприятии мира. Не говорится даже: "Надо потерпеть во имя светлого завтра"; говорится только: "Тебя нет, ты - методичка Джина Шарпа". Потому что "светлое завтра" исчезло.

Изобретение книгопечатания уничтожило феодальное мироустройство со всеми его (реальными) ценностями, превратив "рыцаря" в "дон-кихота". Точно так же интернет уничтожил ХХ век с его закрытыми государствами, могучими всеведущими вождями, коллективными интересами, идеологиями (рациональными, но подпитываемыми этикой), культом физического труда и индустрии, социальными гарантиями от государств, позитивистскими верификационными механизмами определения реальности. Интернет породил "человека XXI века", очень индивидуалистичного и очень сентиментального, лелеющего свои чувства и воспринимающего всё на свете "через котят". Конечно же, такой человек, живущий с чистого листа, будет подпадать под голоса всех мифо-сирен. Задача разума - упасать его от этой дряни. При том не цепляясь за умерший ХХ век с его умершими идеалами (там теперь дряни в разы больше; где был храм и сад разума, ныне змеёвник).
Я - "человек ХХ века"; мне XXI век НЕ НРАВИТСЯ. Но если он пришёл, в нём надо как-то жить. Это уже не как жизнь англичанина в Америке; это как жизнь на другой планете. Это НАВСЕГДА; на прежнюю планету никакой звездолёт обратно не вернёт.

Ну вот пример катастрофического непонимания XXI века со стороны "бывших" - постоянный аргумент лукашистов (ещё из их самых содержательных аргументов): "Ваш завод закроется и вы пойдёте собирать клубнику в Польшу за деньги". Это говорится тем ребятам, ВСЕ учителя которых - от Будды и Христа до Кастанеды, Ошо, Оле Нидала и Греты Тунберг единогласно решили, что работать (и зарабатывать) на свежем воздухе - это РАЙ, а вкалывать на вонючем загазованном заводе, делая втулки для продукта, который и в России-то не будет использоваться (будет лишь покупаться) ради местного усатого дядьки-шляхтича и российского пенсионера-параноика, "боящегося Сороса, Ротшильда и Дерипаску с Ротенбергом" - это АД. И ничего с ребятами не поделать: они - это молодость, а молодость - это возмездие.
Ну вот он - наш новый век, в котором лидерами государств становятся кавээнщики, домохозяйки и отравленные при невыясненных обстоятельствах блогеры, в котором небелые расы предъявляют претензии "белой культуре", а малые народы вспоминают славу времён царя Гороха (и сомнительную-чёрную (бандеро)славу, и недостоверную славу, и явно небывшую славу).
"Времена не выбирают, в них живут и умирают" (с). Всего лишь жить во времени дурном, но молодом - достойней, чем считать себя рыцарем умерших ценностей. Молодая дурь может поддаться исправлению - перед ней все дороги открыты. А кихотов шлем-тазик - то же, что шапочка из фольги психбольного. К этой "шапочке из фольги" и придут в итоге все цепляющиеся за ХХ век.
И главное, что нужно уяснить в XXI-м веке: никакого "единого Запада" больше нет. Соответственно нет и центров, управляющих им. Есть восстание унгрунда - подпочвы, мифов. Надо не "сражаться против Запада", а разъяснять мифы и выживать в мире бешеных мифов (иногда действуя оружием, но в первую очередь - орудуя разъясняющим разумом).
я

Циническая баллада (по мотивам Андрея Вознесенского и немножко Эдгара По).

Посвящается shepelev

В час отлива возле чайной (шлю к строке первоначальной) отдыхал я у ручья.
Но внезапно собеседник, очень честный проповедник возразил: - Мне не по нраву несознательность твоя; будешь думать ты как я.
Я спросил: - А на фига?
- Свет Христа и коммунизма мир очистит от фашизма, под знамёна путинизма путь-дорожка-колея. Харьков, Рига и Полтава, Очамчира и Варшава - ими прирастёт держава; мы судить их будем здраво; а они воскликнут "браво!", в такт дыханье затая.
Я спросил: - А на фига?
- В тыл ударим клептократам, дверь заварим демократам, Ковальчук расщепит атом, и никто ругаться матом не посмеет - Бог судья. Будет нравственность в законе, будут пошлости в загоне, всех акуниных прогонит светлой Истины струя.
Я спросил: - А на фига?
- На полях явился колос. Нужен нам твой личный голос: Крым с Курилами удержит созидательность твоя. Плебесцит - мерило сути; ну а кто чего замутит, земли чужакам открутит - хоть то Путин, хоть Распутин - суд, позорная скамья...
- Плебесцит? А на фига?
-Я прочту тебе балладу, мы пройдём вон в ту аркаду, там омоновец гуляет (не похож на холуя); страж порядка, сын народа - оградит нас от урода, он двуногая свобода, он безвредней соловья.
Ты пойдёшь? - А на фига?
Что бы врезать мне, придире, чтоб как дважды два четыре? - идеалы в этом мире стоят более копья (я входил вот в эти двери, я и сам когда-то верил).
Что б сказать нам без вранья?
Столько слов. А на фига.
я

Имморализм и драконы.

Для меня "имморализм" (совсем не синоним "аморализма") - понятие очень позитивное.
Чтобы объяснить, что я имею в виду под "имморализмом", использую вот какую параллель из научной фантастики...
...Представим себе, что на некоей планете, открытой космоэкспедицией землян, живут драконы двух видов - зелёные драконы и синие драконы.
Драконы зелёного цвета опасны для людей, поскольку они питаются людьми.
А драконы синего цвета - безопасны для людей. Не потому, что они любят людей. А потому, что физиология драконов синего цвета устроена так, что люди для этих драконов ядовиты. И синие драконы стремятся не иметь дел с людьми: завидев человека, синие драконы улетают. И людям они не интересны и не нужны.
Разумеется, люди (представители экспедиции, исследователи планеты) делают разумный выбор. К синим драконам они никак не относятся, а от зелёных драконов - спасаются, обороняются; наконец люди научаются убивать зелёных драконов в целях самозащиты. Но мало кто из людей понимает, что их выбор (разумный, как сказано) - это НЕ МОРАЛЬНЫЙ выбор.
Разворачивается компания под лозунгом "синий - цвет надежды". Зелёные драконы объявляются "вселенским злом", а "синие драконы" - "добром". Самозащита перерастает в охоту на зелёных драконов, в их травлю; а синих драконов люди хвалят. Это глупость, но глупость объяснимая. Умные люди понимают, что такой морализм неуместен, бесполезен, а иногда и вреден. Но умных людей немного, и их голоса не слышны.
Появляются и иные люди ("прогрессисты"), которые по своим причинам (их обижали в детстве, и они теперь "травмированные") начинают осуждать экспедицию как "колониализм землян", синих драконов объявляют "жалкими коллаборационистами" и устраивают культ зелёных драконов, "отважных борцов против землян-колонизаторов", твердя: "мы должны покаяться перед нашими жертвами". Разумеется, все попытки "прогрессистов" наладить контакт с зелёными драконами завершаются тем, что зелёные драконы их пожирают.
Мало-помалу люди понимают: что они ни сделают - продолжал ли осваивать планету драконов или навсегда покинут её, в любом случае, это не будет не иметь никакого отношения к морали, поскольку мораль - это явление человеческое, и к драконам мораль не применима - ни к синим драконам, ни к зелёным. И выбор относительно земного присутствия на планете драконов - не моральный выбор.
Это - навык, усвоенный вследствие опыта.
Если такой навык имморализма не будет освоен и опрактикован XXI-м веком, XXI-й век непременно станет примером "скатывания во тьму", аналогом "тёмных веков после падения Рима".
Применять навык имморализма придётся не к драконам, а к людям. Люди - это люди; но, если вдуматься, люди - тоже драконы (в своих глубинах).
Обратная сторона "морализма без берегов" - вселенская бойня.
я

Реконструкторы (попытка притчи).

Вместо эпиграфа: "мы сами наги, ибо шубы мы носим на голом теле: износили кафтаны; просим нам отдать те, кои у нас были, как мы были пяти лет, мы в них очень нарядны будем; нам теперь пятнадцать лет".
(1769, журнал "Всякая всячина", авторство текста, вероятно, принадлежит Екатерине Второй).

Он сказал: Ты согласен, что в мире есть свет и есть тьма?
Я согласился. Он продолжил.
- Есть благодать и есть мерзость. Есть Бог и есть дьявол. Есть Ланцелот и есть дракон. Есть люди, которые шли к справедливости и к знаниям, и есть закоренелые негодяи, которые пытались их запереть в вонючих подвалах. Есть антифашизм и есть фашизм, наконец. Есть мораль, благодаря которой Ланцелоты, объединившись, уничтожили страшную чуму фашизма. Под солнцем этой морали наши великие деды защитили Москву и спасли Ленинград, костьми легли под Сталинградом и вошли в Берлин.
- Я горжусь подвигом наших дедов - ответил я.
- Но ныне фашизм снова поднимает голову. Потому что мы пренебрегли солнцем морали, морали 1943-го года. Я не такой уж сталинист; дело не в Сталине, дело в народе и в солнце, которое светило народу в 1943-м году. Дело в Ковпаке, если угодно. В 1943-м году в украинских лесах не было несоветских украинцев. Был великий Ковпак. И были нацисты и их прислужники. Украинцы, которые не желали быть советскими, были нацистами. И точка. Или добро, или зло.
- Но сейчас не 1943-й год - неуверенно возразил я.
- Солнце добра одно и то же во все времена. Есть мы и есть они. В 1943-м году украинец, желавший быть несоветским, был нацистом. И сейчас - то же самое. Отрицать это - предать наших дедов. И мы, воины света, ещё ворвёмся в Харьков и в Киев под солнцем 1943-го года, под знаменем генерала Ватутина и генералиссимуса Путина! И нацисты выплатят народу денежную репарацию! И Маршал Победы Георгий Жуков ужо покарает выродка Егора Жукова!
Мне показалось, что мой собеседник зарапортовался (возможно, потому, что я вчера подписал обращение в защиту Егора Жукова). Но тут к нам подошёл другой.
- Наши деды - это фуфло - сказал он. Они слепые пешки. То ли дело - наши прадеды! Те наши прадеды, которые выстояли в "атаке мёртвых" под Осовцом. И их деды и прадеды. Те, кто сражались на Шипке и на Бородино, под Полтавой и на Куликовском поле. И все они чтили царей, Православную Веру и были русскими. Это потом явились чужаки, навязали нам чужую идеологию. Создали убогих кривоногих новиопов из всех нацменьшинств и из ошмётков славянства. Но есть ещё русские люди. Русский человек - это монархист. Не монархисты не могут быть русскими людьми! Это новиопы! И они должны выплатить нам, русским, денежную репарацию!
Я вообразил, как наши прадеды пошли войной на наших дедов, сражаются, убивают друг друга. Потом ко мне явился здравый смысл. Он сказал мне, что наши деды и прадеды не могут убивать друг друга - они мертвы; а сражаться друг с другом и убивать друг друга предстоит моим современникам-соотечественникам. Под знаменем дедов и под знаменем прадедов.
- Я казак - эти слова произнёс подошедший ко мне чубатый хлопец в кубанке. Я - не ты. Казаки - не русские. Так завещал мне мой прадед, лихой воин-есаул. Немало подвигов он совершил на ратном поле.
- Он тоже не считал себя русским?
- Он считал себя русским. Его охмурили вы, московиты-москали. Зато прадед моего прадеда не считал себя русским. Я - как он. И за то, что меня в нескольких поколениях лишили имени и памяти, вы заплатите мне денежную репарацию. Мои требования - не тотальные. Я всего лишь желаю быть собой.
Требования казачкА действительно не были тотальными: он не требовал от украинцев, чтобы они были советскими, или от русских, чтобы они были монархистами. Я уж было захотел сказать казачкУ доброе слово, но тот вдруг стал прославлять Краснова и Шкуро. Я смутился. Вдобавок в очередь у казачкУ пристроились помор, сибиряк и уралец. Я понял, что дело чревато распадом общефедерального российского пространства и направился в сторону. Там меня встретил некто небритый.
- А мне и не надо бороться за право не считать себя русским - вах, какая смешная проблема! Никто не примет меня за русского. Но мне за моего прадеда обидно. Мой прадед был разбойником. Нет, он был не бандитом. Он был благородным одиноким горным разбойником. В нашей округе не было ни одного злого богача, ни одного обделённого бедняка, ни одной плачущей вдовы, клянусь честью моего рода - мой прадед был стражем справедливости. О нём мой народ сложил песни, которые поются до сих пор. Да, во дворе моего прадеда были рабы. Но что это были за рабы... вы хуже относитесь друг к другу, чем мой прадед относился к своим рабам. И что плохого в рабовладении? Как сказано в Великом Адате, рождённый рабом да будет рабом! И вы должны...
- Выплатить вам денежные репарации - догадался я.
- Вах! Какие репарации, зачем репарации? Вы и так платите их нам, клянусь волоском бороды Рамзана! Вы должны разрешить нам снова разбойничать и рабовладычить во имя наших прадедов...
Тут стали появляться новые люди. Все они кричали своё. Один требовал вернуться к законам Шариата, отрубать руки ворам и побивать камнями блудниц, потому что так хотят наши предки. Другой вопил, что все авраамические религии чужды нам, но подлее всего Христианство, а нам надо вернуться к Велесу, Лелю и Чернобогу, потому что так хотят наши предки. Одна дама из Ижевска утверждала, что всё зло - от педофилов и от гуманитариев, а наши предки хотят, чтобы мы были строителями. Наконец ко мне подошёл парень со странным смуглым лицом.
- Мой прадед - сказал он - был величайшим полководцем. Он был вождём моего народа, живущего в Новой Гвинее. Все остальные мои предки - европейцы (и даже русские). Но я чту этого прадеда. Благодаря ему мой народ уцелел. Если бы в той битве победили бы наши враги, они бы нас всех съели бы до единого. Но на битву нас вёл мой прадед. Мы победили. И мы ограничились тем, что съели только десятую часть этого жалкого племени. К их женщинам, старикам, детям и больным мы не притронулись. Мы съели только треть их мужчин, способных держать копьё. А должны были съесть две трети - по законам нашего полуострова. Но мой прадед был гуманистом.
- Он был людоедом - сказал я.
- Да, он был боевым людоедом. Бытовое людоедство - это мерзость. Но что плохого в боевом людоедстве? Современные мужчины так выродились, потому что они лишены возможности съесть проигравшего на кровавом поле войны после победы. Те, кто не признаёт боевое людоедство - расисты. Наследники Гитлера! Требуем от них денежных репараций!
Вдруг меня осенило. Я понял, что невозможно воссоздать прошлое так, чтобы оно вернулось только в хорошем. Былое не реконструируется благородными фрагментами. Если я возвращу в настоящее подлинного героя, с ним вернётся весь его спектакль, со всеми персонажами - со злодеями и слугами, с разбойниками и людоедами.
- Тихо! - громко сказал я - слушать меня!
Толпа замолкла.
- Мы живём не в двадцатом веке. Мы живём не в девятнадцатом веке. Мы живём не в пятом веке нашей эры. Мы живём не в пятнадцатом веке до нашей эры. Мы живём в нашем двадцать первом веке. - продолжил я. - Уважать наших покойников - не значит воскрешать их. Да мы их и не воскресим. Наши деды и прадеды не были такими, какими вы их себе представляете. Если бы ваши деды и прадеды услышали бы то, что вы им приписываете, они бы убили бы вас на месте. Вот вы, например - обратился я к усачу - вы написали статью памяти Крупской; и начали её цитатой из Блаватской (я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО сегодня прочитал эту статью в газете "Советская Россия"). А вы - сказал я бородачу - утверждаете, что Николай Второй был примером христианского социалиста.
Кто-то из толпы крикнул...
- Может быть, мы не очень учёные... но что нам всем делать?
Я ответил...
- Делать нечего, придётся создать такие законы, которые бы были бы адекватны нашему веку и регулировали бы нашу жизнь объективно и беспристрастно, вне зависимости от заслуг наших дедов и прадедов (ведь разбираться придётся в нашей жизни не нашим дедам и прадедам, а нам). Придётся обратиться к нелюбимому нами европейскому юридизму. Да здравствует законность! Считайте меня либералом! - Моя смелость достигла такой фазы, что я выкрикнул: "Свободу Егору Жукову!".
Я ожидал, что толпа меня разорвёт. Но толпа молчала. Только один голос спросил...
- А кто будет придумывать эти законы?
- Как кто? Мы.
- Кто это "мы"? А рожа не треснет? Какие-то "мы". Хотим поимённого списка "вас".
- "Мы" - это значит вы. Все вы.
Тот же голос ответил самым настоящим коаном, смысл которого неведом мне и сейчас.
- Мы - это значит вы.
- Вы все. Без меня - поправился я.
- Ага, хочешь от ответственности ускользнуть!...
Я замолчал. Не потому что знал имя того, кто будет придумывать реконструкторам законы двадцать первого века. А потому что хотел ответить как можно вежливее. И ответил...
- Но ведь кого вам я ни назову, вы всё равно останетесь недовольны. Ваше недовольство - малая ЖЕРТВА, которую всем нам придётся претерпеть за то, что мы перейдём в наш двадцать первый век из вонючих реконструкторских подвалов.
В ответ на это толпа начала скандировать...
- И-мя! И-мя!! И-мя!!! И-мя!!!!
От растерянности я назвал первое пришедшее мне на ум имя. По-видимому, мой выбор оказался неудачным. Поднялся такой гвалт, что я убежал, зажав уши.
До сих пор я не знаю, кто же пропишет этим несчастным законы двадцать первого века. Герман Стерлигов? Генри Киссинджер? Гасан Гусейнов? Гоген Солнцев?
Не знаю и не очень-то хочу знать.
я

Рессентиментарная система взаимоотношений государства и СМИ.

Когда-то я вёл в своём вузе курс "Основы журналистики" (на три семестра). Первый семестр был посвящён общим вопросам журналистики как социального института. В т. ч. я излагал выкладки Сиберта-Шрама-Питерсона о "четырёх теориях прессы". На самом деле тут речь идёт о четырёх системах взаимоотношений между государством-страной и СМИ (не только прессой). Авторитарная система (очень жизнеспособная), либертарианская система, система социальной ответственности и советская система (которую я на лекциях именовал не "советской тоталитарной системой", а "советской системой"). Сиберт-Шрам-Питерсон жили в 50-е годы прошлого века, они не знали многого. Они считали систему социальной ответственности наилучшей, сейчас она выявляет массу минусов (главный минус: за "гражданское общество" себя выдают "закрытые меньшинства", садящиеся на шею всем).
Моя главная поправка: к четырём существующим системам я прибавляю новую - "рессентиментарную" (от слова "рессентимент"). Какие-то её элементы присутствовали и раньше; в моей стране - при Николае Первом, ещё сильнее - при Николае Втором, в позднесоветскую эпоху (немного при Брежневе и гораздо больше при Андропове). Но это были только элементы, проявления...
Все четыре системы исходят от отправной точки - от легитимности журналистики. По какому праву с информацией нас знакомят те, а не другие чуваки? В чём легитимность СМИ? И в чём легитимность государственной власти, стоящей за СМИ? В историческом авторитете власти, устраивающей СМИ как "односторонний канал сверху вниз"? В "почве", "силе природы", решающей проблемы общества при помощи "невидимой руки рынка" (а также в судах и через общественную мораль)? В серединном "гражданском обществе", контролирующем авторитарные "верхи" и либертарианскую "низуху"? В "самой-самой прогрессивной социальной идее построения социализма и коммунизма"?
Но это - только ПЕРВЫЙ ШАГ. Сделав его, СМИ начинают исполнять свои естественные функции - информировать, анализировать, просвещать, развлекать и т. д.
А теперь представим себе власть... единую, твёрдую, борющуюся с хаосом. И современную - а современность требует от власти легитимности не авторитарного характера. Но у этой власти есть один порок: она (по определённым причинам) не может общаться с "низухой", поскольку видит в ней только "хаос", патологически боится "низухи". Она же боится и идей, прорастающих снизу (всё, что растёт снизу, по мнению власти - "хаос"). И даже "свободному рынку" такая власть не очень доверяет (где "свободный рынок", там "свободный рынок идей", т. е. "низуха", т. е. "хаос"). В чём причины таких установок? Например, в том, что "главный начальник" - не из брахманов, а из кшатриев, да ещё и из спецслужб. У строевого кшатрия не может быть "личной походки" - её за неделю выбивают сапогами. А спецслужбист работает в брахманской среде. Его личные мнения, личные идеи - всё равно что "личная походка" у строевика. И сочувствия к идеям как таковым (к чужим идеям) у него тоже не может быть - это непрофессионально (у кшатрия-профессионала нет "своей идеологии", у него есть только технологии). Кшатрий по сути, по природе - антипочвенник (а брахман - почвенник). Но с другой стороны, наш "главный начальник" - неглупый современный человек, он повращался среди интеллигенции-брахманов, он смертельно боится выглядеть "авторитарием", "тираном" (брахман бы не боялся, а кшатрий принуждён бояться - начальства; в своей стране он - первый, но он не может не искать начальства по природе - и начальство себе он находит ВОВНЕ своей страны).
И вот официальные СМИ государства заняты тем, что непрерывно ДОКАЗЫВАЮТ ЛЕГИТИМНОСТЬ государства. Так, что у них не остаётся времени и сил на собственно функции СМИ. Доказывание это происходит не для "чужих", не для "начальства" (как кажется власти) - ведь устройство сознание "чужих" тоже воспринимается искажённо. Власть непрерывно доказывает САМОЙ СЕБЕ, что она легитимна - при помощи СМИ. Например, предоставляя слово оппозиционерам - но лишь определённого окраса. Положим, власть, решила, что она - "порядок", а прежняя власть либералов была "хаосом", и за пределами страны тоже "хаос". Тогда власть даёт слово сторонникам - и противникам, - но только (некоторым) "своим" либералам и врагам из "запределья". Власть не видит, что растёт снизу из почвы. Всю "низуху" она благополучно заламинировала (а "низуха" живёт и цветёт под "ламинатом"). И на ровной поверхности "ламината" разыгрывается непрерывный спектакль "Мы легитимны, потому что - посмотрите на наших врагов; мы им разрешаем говорить, ибо чтим свободу слова, но поглядите, как отвратительны наши враги, а значит - мы легитимны"). Также государственные СМИ практикуют неполитические шоу, на которых "оглушают" публику - по заветам щедринского персонажа "Дневника провинциала в Петербурге", смотрителя училищ Филоверитова, рекомендовавшего отвлекать молодёжь от опасных идей - гороскопами, сонниками и прелестями певицы Бланш Гандон.
Как ни странно, рессентиментарная система - несёт в себе довольно высокий уровень свободы слова. Все системы ограничивают СМИ, все предполагают цензуру - фактическую (авторитарная и советская системы) или негласную ("мораль" либертарианцев была жуткой вещью - теоретики либертарианства были пуританами; немногим лучше нынешний "моральный гнёт закрытых меньшинств", выдаваемый за "мнение гражданского общества"). Адекватный человек контролирует все сферы своей жизни, а тот, кто постоянно думает... скажем, о том, что от него ушла жена, или о том, что его несправедливо уволили, не контролирует многие сферы своей жизни. У такого мошенник может выманить все деньги, потому что "мысли заняты другим". Власть, подверженная рессентименту, по сути не контролирует у себя ничего. Она дарует свободу (по невниманию). Но это - та свобода, которая к худу...
Ведь когда-нибудь люди проснутся и обнаружат, что пока спали, превратились в ИДИОТОВ. Потому что им во сне крутили ЕРУНДУ. Либо просто ерунду о гороскопах, сонниках и внебрачных детях кинозвезды. Либо квазиидеологическую ерунду, зоопарк с участием "наших" человека-пса, человека-жопы, человека-крокодила, и человека-бегемота, и паноптикума "врагов" из собственных либералов и чужих неадекватов. И зададутся вопросом: "Какое отношение всё это имеет К НАМ?".
Из всего этого придётся выходить при помощи умеренного либертарианства. Следя за тем, чтобы оно не переросло в неумеренное...
я

Народ центробежен, а нация - центростремительна.

В свежем "пушкинском" номере "Литературной газеты" моя статья о незаконченной поэме Пушкина "Тазит", в которой я на примере героев этой поэмы показываю различие между народом и нацией (очень актуальная тема).
В авторском варианте статья называлась "Гасуб и Тазит, народ и нация".
В газетном варианте статья называется "Народ центробежен, а нация - центростремительна".
Прочитать её возможно вот здесь...

http://lgz.ru/article/-22-23+%286693%29+%2805-06-2019%29/narod-tsentrobezhen-a-natsiya-tsentrostremitelna/.
я

В двух словах - о моей позиции.

shepelev интересуется моей позицией...
Скажу в двух словах.
Я очень скептически отношусь к "идеологическому подходу". Я считаю, что "идеологическая принадлежность" - явление довольно поверхностное и мало что решающее по существу. Также я считаю, что любой нормальный человек - по частным вопросам - может быть и либералом, и "социально ориентированным" ( т. е. левым), и националистом, и государственником, и оппозиционером - одновременно.
Ещё хуже я отношусь к "моральному подходу" - вплоть до того, что считаю себя убеждённым имморалистом.
Если "в двух словах", то я выступаю за "двусторонний общественный договор".
1. Все меньшинства (и особенно "закрытые меньшинства") должны видеть и понимать не только себя и собственные интересы, но и всё общество в целом - и научиться вести себя сообразно обществу в целом.
2. Народ должен научиться видеть, понимать и уважать личность.
Оба эти пункта сводятся к одному пункту: я - за личность. Самопонимающую, познающую себя и раскрывающую себя в творчестве. Личности могут мешать и "элиты-меньшинства" (требуя, чтобы она жила и творила исключительно по определённым предписаниям), и народ (пугаясь любой личностности).
Нетрудно увидеть, что пункт 1 толкает меня к "антилибералам". Да, я антилиберал, когда "либерализм" понимается как "безумие оборзевших меньшинств". А пункт 2 - напротив, толкает меня к "либералам". Да, в личностности (персонализме) я - либерал. Меня ужасают и сталинисты-дыромоляи (поклоняющиеся узорам из лепнины вокруг дыры, "социальным гарантиям" и "Дворцам Пионеров"), и антикоммунисты крове-поклонники. Поскольку я считаю себя христианином (внеконфессиональным), постольку для меня так много значит Личность (Персона). Личность Христа, личность Пушкина, личность Дмитрия Быкова, личность последнего майкопского графомана...
Исходя из этого я вывожу свои оценки - как политические, так и культурные.
В сущности, моя программа - эсеровская. Что неудивительно, поскольку в моём возрасте выявляется, кто есть человек "по жизни". Я "по жизни" - "сельский учитель", а эсеры были партией "сельских учителей".
Впрочем, эсеровская партия для меня совершенно неприемлема как террористическая. Я - "энэс". В нынешних координатах - "просветитель".
я

Евровидение-2018: толерантность "реалистская" и толерантность "номиналистская".

На самом деле толерантность - всего лишь возможность снять напряжение в обществе, только и всего. И в таком качестве толерантность - обычная хорошая вещь.
Каждый из нас принадлежит к какому-то сообществу, которое может быть стигматизировано. Например, я не умею водить автомобиль. При моём ритме жизни это мне ничуть не мешает; но ведь возможно же каждый день говорить про меня: "Позор! Позор! Он не умеет водить автомобиль!". Ничего хорошего это не даст ни мне, ни тем, кто так говорит - никому вообще. Толерантность снимает подобные опасные мнимости - в т. ч. в расовых и национальных плоскостях: это - тоже мнимости, но с огромными исключительно культурными довесками-немнимостями. Если каждый день твердить человеку африканской расы: "Ты никогда не станешь профессором", то, во-первых, это - неправда, а во-вторых, человек, к которому такое обращено, впрямь не станет профессором - он станет повстанцем. Гораздо удобнее получить из афро-кадров минимум профессоров, чем максимум повстанцев - вот это и есть "толерантность". Другое дело, что чёрный профессор сначала привнесёт собственную культурную привходящую (и это, на мой взгляд, очень хорошо), потом - поставит под сомнение "белую культуру" (а это, нам мой взгляд, - плоховато; вот почему я правый, а не левый), наконец не-профессора под антирасистским соусом могут отменить культуру как таковую, "убояшеся бездны премудрости" (совсем плохо). Ну, всякая хорошая вещь несёт в себе издержки.
Однако в нашем постмодернистском мире всё же есть настоящие вещи; это - смерть, это - физические пороки и увечья. Незрячий действительно не увидят, безногий - не пойдёт на своих ногах, а спинальница с поломанным позвоночником не испытает оргазм - и никакие ухищрения постмодернистских идеологов тут ничего не изменят. Поэтому толерантность в этой теме - ходы, строящиеся на возможном, а не на невозможном физически или смыслово. Параолимпиада - это одно, а "чемпионат незрячих парашютистов" - совсем другое (кстати, он-то возможен, но зачем?).
Наверное, и у меня есть некий порок: когда я гляжу на любую культуру, я всегда вижу знак, вместо того, чтобы увидеть "просто жизнь".
Вообразим двух девушек (в смысле "двух очень молодых женщин") в некоторых ситуациях...
Ситуация № 1: Девушка - обаятельная, но с явно избыточным весом, весёлая, жизнерадостная, продвинутая (увлекающаяся японской модой) говорит своему парню: "Эй, я тебе не игрушка, я не позволю манипулировать собой никому, и тебе тоже, бе-бе-бе". В жизни ситуация не так проста - скорее всего, парень ответит: "Да кому ты нужна, корова?". Но мы имеем дело не с жизнью, а с культурой; потому реплика парня отрезана, а пафос культурного высказывания - логичный и симпатичный. Толстушка может заниматься сексом, толстушка может вести себя независимо от мужчин, толстушка даже может стать "львицей", жонглирующей мужскими сердцами - если ей хватит на то ума и воли.
Ситуация № 2. Девушка - в отличие от первой девушки, красавица. Но - в инвалидном кресле. Тяжёлое генетическое заболевание, неподвижность. Рядом с девушкой - секс полуголого парня и другой девушки (пантомимно-знаковый, но в знаковой системе безусловный). Больная девушка возвышена над любящейся парочкой, её коляска замаскирована горой. Девушка говорит: "Я не сломаюсь. Мой зАмок был из песка, а теперь он из камня". Думаю, что задолго до Фрейда любой простец понял бы, ЧТО тут именуется "зАмком".
Человечески это всё понятно; но понятно - человечески, не более того. ЭТО может победить только в социуме, в котором генетически обусловленная фригидность заведомо лучше, чем обычная сексуальность, в котором два глаза - уродство по сравнению с одним глазом и безусловное уродство по сравнению с отсутствием глаз. Такие социальные установки возможны (они бывали) - но не в глобальной современности. В случае частного человека это - компенсаторная реакция на несчастье. Ей можно посочувствовать, но она неприятна. Это - реакция горбуна, желающего огорбатить весь мир; это - "ах, если бы со мной фригнулась вся вселенна...".
Тут есть ещё одна деталь...
...Когда я был студентом, я на курсе "Методика преподавания литературы в школах" проходил методику преподавания рассказа Паустовского "Кот-ворюга" (там, где "колбаса упала на голову Рувиму"). Времена тогда стояли перестроечные, "Собачье сердце" я уже прочитал и считывал тот рассказ однозначно: кот-бандит, который терроризировал всех, а потом его накормили до обжорства - и он стал служить хозяевам, кидаясь на кур - что это? Впрочем, рассказ можно было считывать и иначе - как "смешную историю о зверюшках". Но вот в советской методичке (доперестроечного происхождения) рекомендовалось интерпретировать эту историю как аллегорию КОММУНИСТИЧЕСКОГО ВОСПИТАНИЯ. А-а-а-а!!! Зачем?!!! Это же "школа антисапёра" - есть мина, и ведут прямо на неё.
Допустим, исполнительница с ограниченными возможностями.... Но тогда "тема чужого секса" противопоказана (как была б противопоказана тема "пищевого изобилия" в блокадном Ленинграде). Ну, ладно, "секс чужих" - но тогда хоть "геополитических ассоциаций" не должно быть; ведь выступающие на Евровидении - лица своих стран ("геополитические ассоциации"-то возникли и на выступлении израильтянки типа "отожралась за весь Освенцим - и чо? пущай палестинцы худеют"; но впрямь - и чо?).
...Полуголый парень - с "запорожской причёской" - выбеленный чуб до носа. Возможно, это - случайное совпадение; хотя нет, не случайное: этот номер в прошлом году намеревались показать в Киеве, и в этом году в Лиссабон повезли "червоный прапор с мовою". Рядом подпевают и прихлопывают... безусловно нерусские люди - две смуглые девушки и бритоголовый карабас (то ли израильтянин, то ли Эльдар - не знаю). "Пусть я отдал за науку ногу правую и руку, вы узнаете по стуку мой чурбан; если в бой пойдёт пехота и в бою погибнет кто-то, я пойду на костылях под барабан; (хор) если в бой пойдёт пехота и в бою погибнет кто-то он пойдёт на костылях под барабан" - так ведь там шёл в бой - здоровенный Ширвиндт с отклеивающимся усом, а не больная девочка с песней "Я больна, тра-ла-ла, с места не сойду, ду-ду-ду".
Вот он - номинализм. На Западе "толерантность", бородатые женщины, жирные певицы - предъявим Западу супертолерантность - они толерантные - а мы им девочку в коляске - толерантные же, пожалеют девочку.
Как если б в племени мумба-юмба прогнозировали б реакцию "господ-англичан" - рационально и с точностью до наоборот. Механизм чужой жизни, всего лишь служебный механизм - берётся и воспроизводится как пустой знак, как огромнейший ФАСАД без содержания, как мраморный телефон Хоттабыча - эффектный и бессмысленный.
я

Ещё о Присыпкине...

Первая реплика Присыпкина в "Клопе" - он видит бюстгальтеры и восторженно восклицает: "Какие аристократические чепчики!".
Оно понятно: бюстгальтеров он раньше не видал; Зоя Берёзкина бюстгальтера не носила, её грудь - не тугая и без "жакета изысканного".
Но дело в том, что бюстгальтер - не только не чепчик (использовать в качестве чепчика его возможно лишь на сиамских близнецах). Бюстгальтер ещё и не "аристократический". Бюстгальтер - это бюстгальтер.
Логика Присыпкина понятна: если "изячный", то "аристократический", а если "аристократический", то "чепчик". Если текст "изячный", то написан "аристократом", а не "новиопами" какими: стало быть, "12 стульев" и "Золотой телёнок" - авторства Михаила Булгакова.
..Приквел "Клопа": в клетку с Присыпкиным ночью проникает парень из Трансильвании и говорит Присыпкину: "Вы мой кумир, вы знаете, как БЫЛО РАНЬШЕ. Научите меня аристократическим манээрам". И Присыпкин учит. Парень устраивает подпольные курсы обучения "настоящим аристократическим манээрам" и подпольные "балы". И дамочки из когорты "заражённых" валом валят на эти "балы аристократов". Съезжались к журфиксу трамваи, там белая прэлэсть была... Везла их оттуда карета, карета под красным крестом".
Дамочкам невдомёк, что у "смешного толстяка-жиробаса Д. Б.-З." в одном мизинце будет побольше культуры, чем у всех "молдавских самородков" и "трансильванских кадров" вместе взятых.
я

"Нацбест"-2018 и "смехотворные жеманницы".

С "Нацбестом"-2018 происходят странные вещи: рецензенты как подорванные рецензируют историческую детективщицу Юлию Яковлеву и какого-то Рому Сита (над ним все смеются), но пока ни одной (!) рецензии на Славникову и только одна рецензия на Понизовского. Читательские отклики - только под рецензиями на Зоберна, но это-то как раз понятно...
В салоне "смехотворных жеманниц" траур на месяцы: из их круга никого не номинировали на "Нацбест".
Я в этом году не являюсь номинатором "Нацбеста" (и, вероятно, уже не буду им никогда); а если б был таковым, то - открою секрет - номинировал бы не Славникову или Понизовского (и без меня нашлись бы их номинаторы - и нашлись ведь), а Юлию С. с её смешными "садами-виноградами-огородами". Чисто по педагогическим соображениям...
Ей, как своих ушей, не видать не то что победы, но и шорт-листа (это очевидно); но зато три-четыре рецензии она б получила - и ей (положим, Одинокова или Топорова) прописали бы то же, что я с Анной Жучковой. И, может быть, увидев помимо существующих трёх рецензий (восторженной - Инессы и невосторженных - моей и А. Ж.), ещё три-четыре - она бы что-то поняла.
Из двух "смехотворных жеманниц" Юлия - пока не безнадёжна. Вторая - Инесса - безнадёжна совершенно. С ней уже не сделать ничего, разве что выдать её замуж за Михайлова-Лидского (чтобы у неё был дворянин, а у него - домашний редактор и - кулинар заодно). А Юлия - небезнадёжна (да и красавица, хоть не в моём вкусе). Из неё, в принципе, мог бы получиться неплохой исторический романист (на уровне Леонтия Раковского или Виноградова - который "Три цвета времени") - работать с архивными документами она умеет. Ей бы ещё объяснить, что аристократы - не те, кто упиваются "аристократичностью"; упиваются - мольеровские мещане и Эльзевира Ренесанс из "Клопа" Маяковского - и как раз к такой маникюрше Эльзевире Давидовне + к "самородкам" Олегам Баянам + к Пьерам Скрипкиным (Галковский-то - и есть "Присыпкин - Пьер Скрипкин" мегамасштабов) она и попала, а также, что слишком много "аутентичного стиля" - это плохо, смешно и провинциально (в худшем смысле).
Её бы - в мои руки (не поймите неправильно - исключительно в плане литературной учёбы...).