Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

я

Политическое ассорти.

Я Путина не демонизирую; я его не понимаю.
Я понимаю обобщённый "Запад": по моему мнению, он стремится идти по плохому пути (и идёт по плохому пути). Но я вижу этот путь.
В Путине я вижу тактические стремления делать благо (они ему, во многом, удались - но это было давно и уже исчерпалось), вижу "сценарий личности" по Эрику Бёрну (к слову, очень трагический). Я вижу, как хорошая (но пустоватая) "надстройка" в Путине разъедается скверным "базисом" (словно пробка над крепким йодом).
Но я не вижу ни стратегии, ни идеологии, ни преемственности. Вообще.
Взрывом 1991 года от корабля "ссср" оторвало кусок обшивки-лубянки; он оказался плавуч и плавает, а мы - уцепились за него и тоже держимся на плаву.

Есть произведения искусства, а есть ходы в идеологической войне.
Есть умность (не ум), а есть профессионализм. Произведение искусства не обязано быть профессиональным (излишняя расчётливость мешает искусству), но умным (не интеллектуальным, не тонким, а именно умным - в высшем смысле) оно должно быть. Идеологический ход, напротив, не обязательно должен быть умным, но он должен быть профессиональным.
Был Голливуд, и была советская киноиндустрия (в 80-е годы в СССР за год снималось 300-400 фильмов). Некоторые из голливудских и советских фильмов были ещё и идеологически заряженными. Профессиональными были только советские киношедевры (их было немного), но ВСЕ советские фильмы были умными - даже фитюльки развлекательного или бытового свойства. Воспоминание моей юности: шпионский телефильм студии "Молдова" - герой проходит под тревожную музыку 15 минут. Режиссёр и Феллини посмотрел, и Антониони, и Пазолини с Висконти; вообразить себе аудиторию "шпионского фильма" он не мог (предположить, что у шпионских фильмов возможна советская аудитория - это же унижение советского человека!); он мог вообразить только советского кинокритика, который напишет подробную отрицательную рецензию на его фильм в "Искусстве кино" и краткую отрицательную рецензию в "Советском экране" - если фильм окажется недостаточно умным... Зато голливудские фильмы почти всегда не были (и не являются) умными. Изображение "советских" в голливудском кино 80-х годах - разве это умно? "Иван Драга" - разве он похож на среднетипичного "трифоновского советского горожанина"? Но все голливудские фильмы были (и есть) профессиональны. Они УБЕЖДАЮТ. Глупостями? Пускай хоть глупостями - убеждают.
"Тегеран-43" и "Рэмбо-3" - два идеологических бойца на одном идеологическом ринге. У "Тегерана..." культурное число бесконечно выше (43 против трёх): тут и трепетная Белохвостикова, и перевербованный Ален Делон, и "вечная любовь до слепоты...", и антифашистский пафос. Ума палата! Профессионален ли "Тегеран..."? Не знаю. Умён ли "Рэмбо..."? Катастрофически неумён. Но профессионален.
Это я к тому, что сценарий с "двойным отравлением" (северный Солсбери+южная Дума) вопиюще неумён. Но профессионален...

Россия разрушается не в Вильнюсе, а в эйдосе. Если Россия уже разрушилась в "эйдосе России", и если нет сил, которые захотят (я не говорю: смогут - говорю: захотят) её склеить... Тогда она разрушится и в реальности.
Во Франции XVIII-XX вв. много чего было. Был якобинский террор (гражданская война фактически), были победы Наполеона с последующей оккупацией Франции, было поражение во франко-прусской войне, было поражение во второй мировой войне с последующей оккупацией Франции. А уж сколько раз во Франции монархия менялась на республику и наоборот... А сколько было национальных скандалов!
Не распалась же Франция за эти века...
Потому что в "эйдосе Франции" - с тех времён, как его сделал Ришелье - ни трещины.
Плохой конец заранее отброшен, он должен, должен, должен быть хорошим! Мы не должны думать, что "хорошо бы России распасться, а русским - стать казаками, поморами, сибиряками, уральцами". Это ПОЗОР - так думать русским людям!
"Россия Путина" - есть и уйдёт. Моя Россия - не "Россия Путина", а "Россия Пушкина и Лотмана". И МОЙ "эйдос России" - цельный. Но цельный - мой. А у других?...
я

"Анна Каренина" и "Дуэлянт": глазами англосаксов.

"Анну Кареновну" я гляжу отрывками. Мне думается, что все претензии к этому кино снимутся, если смотреть его как добротную экранизацию среднетипичного "викторианского романа". Боярская даже психофизически не подходит под "тип Анны Карениной" (это отмечают все рецензенты) - это молодая англосаксонская леди из "чересчур отважных", "предсуфражистка", "борец за права" из Суссекса или из Торото. В первоисточнике Каренина действительно разбиралась в архитектуре получше Васеньки Весловского, считавшего, что "цемент - это вроде замазки"; но Анна Кареновна как эксперт по сопромату - это уж перебор. Она деревенский тред-юнион не собралась завести? И Каренин вышел не российским государственным сановником, а сквайром. И вся отсебятина о русско-японской войне - это так типично для "викторианского романа" (колониальных войн в те годы Британия вела немало).
"Дуэлянта" я посмотрел целиком. Надо же было умудриться российской съёмочной группе из петербургской России второй половины XIX века (локуса, знаемого нами абсолютно) сотворить не просто вампуку, а "вампуку глазами англосаксов". Ведь "дуэльная машина" и "профессиональное офицерское бретёрство как род киллерства" - это то, чего никогда не было в России, но вполне было в Англии три века - это хорошо показано в исторических детективах Джона Диксона Карра - в "Дьяволе в бархате" (конец XVII века), в "Тайне лондонского моста" (середина VIII века) и даже в "Пылай, огонь" (вторая четверть XIX века). И весь физиологизм "Дуэлянта" - от англо-американского "кино на викторианскую тему"; только Джека-Мотрошителя не хватает.
я

Крик Пегаса.

По сообщению информационного портала "КиноАнонс" съёмочная группа приступила к созданию четырнадцатисерийного фильма "Крик Пегаса". Заключен договор с Первым телеканалом на трансляцию картины.
По замыслу создателей "Крик Пегаса" посвящён жизни современных российских писателей. По жанру он представляет панораму литературного быта с элементами мелодрамы и лирической комедии. Главные герои картины - известнейший писатель Захар (Дмитрий Нагиев), уходящий на войну по побуждению патриотического долга и осуждающая его поступок модная поэтесса Верочка (Елизавета Боярская). Также немалую роль в сюжете играют друзья Захара - Сергей-Малыш (Андрей Финягин) и Роман из Минусинска (Алексей Чадов). Сергей становится депутатом Государственной Думы, а Роман - пишет Роман.
Состав съёмочной группы воистину звёздный. В картине снимаются Евгений Миронов (Виктор Пелевин), Марина Александрова (Алиса Ганиева), Борис Клюев (Александр Проханов), Сергей Гармаш (Владимир Маканин), Виктор Вержбицкий (Андрей Василевский), Ксения Раппопорт (Юнна Мориц), Андрей Мерзликин (Сергей Гандлевский), Дмитрий Дюжев (Дмитрий Кузьмин), Максим Аверин (Максим Амелин), Авангард Леонтьев (Константин Кедров) и много других замечательных актёров.
Сменили профессию некоторые кинорежиссёры: Юрий Грымов купается в роли Владимира Сорокина, а Станислав Говорухин тряхнул стариной, блестяще воплотив образ Андрея Битова - и даже кинопродюссеры: Марка Рудинштейна мы увидим в облике Владимира Березина. Но подлинной сенсацией стало участие в проекте известного оппозиционного политтехнолога Станислава Белковского. Он сыграл роль главного злодея фильма - обобщённого Литературного Критика, строящего коварные козни героям. Режиссёр картины, пожелавший оставить своё имя в секрете, сказал: "Как только я увидал Стаса, понял - передо мной типичный литературный критик. Да он и похож на двух реальных литературных критиков, даже на трёх".
Четыре десятка российских литераторов написали открытое письмо режиссёру, в котором категорически запретили показывать "себя" в фильме с угрозой судебного иска; это письмо объединило таких антиподов, как Эдуард Лимонов и Татьяна Толстая. "Да я и не собирался их показывать" - таков был ответ режиссёра.
Телепремьера сенсационной картины ожидается осенью этого года.
я

"Солнечный удар".

Я полностью посмотрел этот фильм в позапрошлом году, но тогда у меня были проблемы с доступом в Интернет. Поделюсь своими тогдашними впечатлениями.
На мой взгляд, худшее в этом фильме - его декадентский настрой. Упивание собственной обречённостью - долгое, подробное, многогласное - это и есть декаданс. Исходящий от "партии власти" - ну так "партия власти" как раз всегда декадансом и занимается (оппозиции не до того).
Офицер в пылу любовной страсти не удосужился ответить мальчику на его вопрос: "Правда ли, что все мы произошли от обезьяны, и что государь император тоже произошёл от обезьяны?". Но дело в том, что сам фильм, в некотором роде, тоже "произошёл от обезьяны". Он претендует на высказывание от лица Бунина, однако транслирует то, что Бунин ненавидел - дешёвый символизм (Бунин ненавидел любой символизм), "апологию социальной самовины" ("столетние господские липы валят потому, что господа под ними насиловали поселянок или не беседовали с крестьянскими мальчишками о Дарвине" - это логика Александра Блока, а не Бунина). Даже песню "Не для меня придёт весна", коей заканчивается кино, Бунин не любил, считал глупой. Представляю, как бы он взбесился, увидав этот фильм, в котором всё живое вытеснено мёртвым (вместо любовного акта - хождение поршней, вместо любовной тоски - передоновские штудии "о Дарвине", вместо живой жизни - десятиминутное показывание тонущей баржи: наш девиз - буль-буль и вниз).
Сказанное мной не отменяет моего уважительного отношения к Никите Михалкову как к некогда замечательному кинорежиссёру (последним его замечательным фильмом я считаю "Родню"). Михалков, кстати, остался точно таким, каким и был. Изменился (искривился) контекст. Возможно, в этом контексте сами мы выглядим не краше Михалкова.
я

"Не бойся, я с тобой. 1919" (НТВ).

Что это? Полагаю, двухчасовой проспект в пользу Ильхама Алиева - со всеми расставленными как надо акцентами и в стилистике дурного КВНа. Впрочем, проспект красочный и бойкий; такое кино - получше, чем переводы поэзии Туркменбаши (кино "с чувством юмора, с милой национальной самоиронией" и с гуманистическим посылом "лучше мусават, чем газават").
Жалко только, что на эту дипломатическую времянку пошли стройматериалы от первого (советского) фильма "Не бойся, я с тобой!". Тот фильм был не только альтернативным всем тогдашним трендам (не случайно его не повторили в утреннем просмотре и очень долго потом не показывали - фактически положили на полку), не только обаятельным, но ещё и - при всей лёгкости - культурологичным, исследовательским. Он продемонстрировал, что такое - псевдомодернизирующееся традиционное общество и как оно работает, показал все "детали" этого устройства - от "системного либерала" до экзотического "бандита на оплате" (Джафар Трехглазый - почти Джохар), от "коррумпированного имперского чиновника-надзирающего" до "великовозрастного деточки-идиота". И ещё, в фильме показано, как всё это великолепие рушится от одного щелчка двух артистов из погорелого цирка - "своего" уроженца-выдвиженца и русского люмпена (ведь милейший Сан Саныч по счёту Москвы и Питера - дно, персонаж из мира Гиляровского).
Что касается сиквела... На мотив "Вот человек рождается на свет..." хорошо ложится "А-зейрбаджан па-па-ба-па-тадам". Дидуров, наверное в гробу перевернулся, услышав это.
Ожидаю следующий сиквел "Не бойся, я с тобой. 1920" (пообещал же "наш человек в Совдепии" защитить друзей, когда Красная армия в Баку вступит). Уже без Льва Дурова. Но зато с Марией Захаровой в эпизодической роли Ларисы Рейснер.
я

Гузель Яхина. "Зулейха открывает глаза".

Этот премиеносный текст я читал - попеременно - в четырёх жанровых кодах.
Первую четверть романа я читал как советскую прозу "с национальным наполнением" - довольно добротную (Гузель Язина хорошо знает старый татарский быт). Похоже на прозу Тембота Керашева, похоже на прозу Исхака Машбаша (советского периода). И даже название соответствует канону. Зулейха открывает глаза, Гюльчатай обретает счастье, Алитет уходит в горы...
Вторую четверть романа я читал как "женский роман с историко-приключенческой фабулой" - что-то о поселении первопроходцев на Диком Западе. Условное название "Сердце дикарки". Молодая беременная смуглянка-оцеолка, её враг - красавец шериф, ненависть, переходящая в любовь, чудаковатый старый доктор из немцев, подлый прислужник из каторжников, нервный-пьющий художник, рисующий далёкие улицы Бостона (и т. д.).
Третью часть романа я читал как "вампуку". Ляпсусов здесь не меньше, чем в "Цветочном кресте" - разных ляпсусов: исторических, логических, флорофаунных (особенно порадовали меня тетерева, ведущие себя как индейки в Северной Америке, и таёжная мошка, объявившаяся С ХОЛОДАМИ). Впрочем, к поселенцам, как сказано в тексте, помимо прочего, завезли КОНОПЛЮ. Можно было бы обойтись и автохтонными мухоморами - они на Ангаре ядрёные.
Наконец последнюю часть романа я читал как сказку. Думаю, этот текст лучше всего читать именно так. Только в таком коде прочтения он и мил, и небезынтересен, и полезен.
И даже "в премиальном плане" он теперь вполне разъясним: мало ли какие сказки кому (из членов жюри) нравятся.
Кошку надо называть "кошкой", а сказку надо называть "сказкой".
я

Перпетуум нобеле.

Ещё раз выскажусь о сегодняшней нобелевской лауреатке - на сей раз без юмора и подробно.
Светлана Алексиевич - вся - вышла из пропагандистской кампании, которую я называю "андроповский пацифизм".
Начало восьмидесятых годов - важное время. Именно тогда старый добрый модерн ХХ века (советский и несоветский) сменился на постмодерн. Во второй половине семидесятых годов ещё дули тёплые ветры разрядки; "первый мир" и "второй мир" - да, идеологически сражались, но благородно, по-джентльменски, не пользуя в своих целях архаизацию и нацизацию "третьего мира". Ещё два-три американских президента как Картер - и не случилось бы "перестройки"; была бы "мирная конвергенция двух систем" - такая, что ныне "капиталистическая" Франция была бы неотличима от "социалистического" СССР. Не вышло...
Американским президентом становится Рейган, киноартист и фундаменталист.
Незадолго до этого...
1. СССР влезает в ловушку номер раз - в Афган.
2. Московская Олимпиада-1980 превращается в "полуудачу без главных гостей".
После этого...
3. СССР объявляется Рейганом "империей зла" (удар в спину для "позднесоветских хоббитов": их трифоновско-рязановскую Хоббитанию обозвали "Мордором").
4. СССР влезает в ловушку номер два - в контр-СОИ. Потом подоспевает ещё и "корейский самолёт".
5. Рейгановская Америка выворачивает, перезагружает массовую культуру, превращая её в "конвейер мифов" (через Голливуд). Прежнее массовое кино - плюшевые французские комедии с Пьером Ришаром и американские фильмы вроде "Трёх дней кондора" - не мифологичные и довольно левоориентированные. В восьмидесятые годы, как из рога изобилия, посыпались "терминаторы", "робокопы", "рокки", "рэмбы-2", "иваны драги". Голливуд стал "фабрикой археомифов", заточенных против "империи зла".
А советская система не могла запустить свою "фабрику контрархеомифов"; она была так устроена, что это было невозможно. И тогда на вызовы противника с удесятерённой мощью заработала прежняя "антивоенная пропаганда" - вплоть до деконструкции понятия "война". На рейгановскую "войну с империей зла" советские идеологи ответили кампанией "войны с войной", на "Рэмбо-2" - ультрапацифизмом (разумеется, пропагандистским, то есть лукавым и эмблемным).
"Неженское лицо" Алексиевич идеально вписывается в такой пропагандистский ряд, как "солнечному миру - да, да, да", как поэмы "Мама и нейтронная бомба" Евтушенко и "Слово о мире" Игоря Шкляревского, как фильм "Иди и смотри" (плохой, потому что социокультурно бесплодный). Когда я был школьником, меня в порядке "сеанса всесоюзного кино" водили - сначала на "Особо важное задание" и на "Вкус хлеба", а потом - на "Иди и смотри" и на "Посетителя музея". Потому что "Иди и смотри" с "Посетителем музея" были такой же государственной пропагандой, как (до того) "Вкус хлеба". А уж "неженским лицом" тогдашнего меня закармливали так, как нынешнего меня закармливают мнениями "экспертов" вроде Коротченко или Михеева. Светлана Алексиевич - это Коротченко-1985, полицейский чай-1985, а ни разу не ворованный воздух.
Дело не в "похвалах Дзержинскому": мало ли кто когда хвалил Дзержинского; но дело в том, что "Светлана Алексиевич" - стопроцентно комсомольско-андроповский проект; там не может быть никакого иного содержания, помимо комсомольско-андроповского. А то, что Алексиевич стала "деконструировать" после войны как таковой - афганскую войну, чернобыльскую аварию и советского человека... когда орудие (пропаганды) срывается с цепи и начинает крушить всё в трюме, оно, орудие, не делается от этого ни одушевлённее, ни одухотворённее, ни свободнее. У орудий нет свободы. Они железные.
Пропагандная тоска моих школьных лет, снова здравствуй - теперь уже под нобелевской маской! Юрий Владимирович, сколько лет, сколько зим! Юрий Владимирович-2 сражается с Юрием Владимировичем-1; "Иди и смотри" пошло войной на "Европейскую историю". Нет смысла участвовать в этой битве Юриев Владимировичей, терминаторов разной модификации - на любой стороне. Железо крушит другое железо (и некоторые модификации железа научились умело подражать "голосу маленького человека").
А по поводу "критики русско-советской ментальности" со стороны Алексиевич - напомню слова из записной книжки Венички Ерофеева: "Это правда, но это КОМСОМОЛЬСКАЯ правда". Советский человек не идеален, его надо критиковать - но не в пользу худшего типа - "этожедитёнка", рыдающего, а через секунду дерущегося. Пацифизм симпатичен (и пацифизм несбыточен), но пацифизм - у Льва Толстого, а не у "онижедетей природы", обстреливающих Горловку. Хуту, резавшие тутси - тоже "маленькие люди" (в каком-то смысле) - и тоже способны обзавестись своими нобелями.
я

На полях наследия ушедшего кинорежиссёра.

Мои любимые фильмы Эльдара Рязанова - "Гараж" и "Жестокий романс".
В "Гараже" исчерпывающе выявлены те "магнитные поля", которые структурируют наше общество ещё сильнее, чем тридцать пять лет назад. Тут и "болотная", и "поклонная", и "третьи силы" - всё как на ладони. В "Жестоком романсе" Рязанов зашёл на "чужое поле" и дал блистательный результат.
Самые нелюбимые фильмы Рязанова - "Небеса обетованные" (позднеперестроечная эпилепсия) и "Тихие омуты" (пустое место).
Самые перехваленные фильмы Рязанова - "Берегись автомобиля" и "Служебный роман". Фильмы очень хорошие - но перехваленные.
Рязанов удивителен умением "поймать момент". Он всегда попадал в те эстетики и в те темы, которые важны здесь и сейчас (не до и не после). Оттого он всегда был разным. В "Карнавальной ночи" он работал с эстетикой Пырьева, в "Берегись автомобиля" - с эстетикой Козинцева, в "Жестоком романсе" - с эстетиками Сергея Соловьёва и Глеба Панфилова. Более того: в фильме "О бедном гусаре..." Окуджава не принимал участия, но это - кино "синдрома Окуджавы", кино того "пучка импульсов", который дал прозу Окуджавы (и отчасти его поэзию). Но гораздо чаще Рязанов ловил не "волны" отдельных личностей, а "волны" общества в целом. Когда общество стало выдавать сумбур и мусор, Рязанов стал снимать сумбур и мусор. Он - как мой мобильник, который я опасаюсь проносить мимо работающих радиоприёмников (поймает волну - и зазвучит).
Для Рязанова искусом стал среднеинтеллигентский либерализм - подобно тому как для Сергея Соловьёва искусом стал андеграунд восьмидесятых, а для Никиты Михалкова - государственничество. Впрочем, я всех этих людей люблю не за их искусы.
"Ирония судьбы" для меня - фильм ужасов. Не тех ужасов, которые развлекают, а тех ужасов, которые мучают. Если "Иронию судьбы" покажут по ТВ и в этом Новом Году (а её непременно покажут), чувство ужаса удвоится от факта смерти Рязанова (Дед Мороз скончался почти под Новый Год).
я

Режиссёр одного фильма.

Умер Василий Пичул - режиссёр "Маленькой Веры".
Фильм очень хороший (большая редкость для "перестроечного кино").
Просматривая его, надо помнить о том, что...
1. Действие фильма происходит в Жданове (Мариуполе), и его персонажи - преимущественно ждановчане.
2. Фамилия "Пичул", скорее всего, западноукраинского происхождения (хотя я знаю версии о её молдавском, греческом и даже крымскотатарском происхождении). Впрочем, это не так важно - тут сыграл свою роль комплекс "донбасского европейца-антисовка" (психологического украинца по умолчанию).
Если это держать в уме, станет понятно многое и в фильме (какие глупости о нём понаписали "перестроечные" кинокритики!), и в нынешних событиях на Донбассе...
При репутации "первого советского сексуального фильма" "Маленькая Вера" - кино религиозное (о чём, кстати, свидетельствует и его название), притом с католическими акцентами.
Советский зритель к такому готов не был.
Ничего лучшего Пичул потом не снял. Но он вошёл в историю культуры - с одним хорошим фильмом.
я

Сериал "Молодая гвардия" (Первый канал). О семантической катастрофе.

Когда я узнал, что для Первого канала сняли сериал о "Молодой Гвардии", я в ужасе подумал: "Зачем?!!!".
Сериал я посмотрел примерно на три четверти (смотреть такое целиком - неполезно для души).
Что сказать? Катастрофы могут быть разными. Бывают политические, экономические, военные катастрофы. А бывают семантические катастрофы - они происходят в головах у людей. Семантическая катастрофа - когда означающее никак не связано с означаемым: всё, что угодно, может означать всё, что угодно: проигрыш искренне видится как "победа", а предательство как "героизм" (слово аннулирует живую реальность). В фадеевском романе "Молодая гвардия" как раз показан персонаж с "семантической катастрофой в голове" - бургомистр Соликовский. В сериале Соликовский - "Попандопуло в кубанке", да ещё и "у него большевики всю семью убили". А у Фадеева Соликовский - точно схваченный типаж; это - не Игнат Фомин, не идейный враг; это - "обычный человек"; Фадеев подчёркивает, что если б не война, Соликовский прожил бы жизнь рядового человека, что он не подозревал в себе предателя - но была у него странная привычка - хвалить "советское" с кривой улыбкой. Понятно, откуда у Соликовского взялась эта привычка: "советское" было для него "означающим без означаемого", он пытался испытать слово "советское" на смысл, потому что у него возникло подозрение, что это слово ничего не значит. Вот и сериал снят - с такой кривой улыбкой.
Раз уж я заговорил о фадеевском романе... Фадеев показал молодогвардейцев разными: вот - "уличный мальчик", вот - "юный профессор", вот - "гордая девушка", вот - "актриска, хитрая, как лиска". Отдельный разговор о Кошевом и Третьякевиче: в действительности между ними был конфликт; в сталинскую эпоху один из конфликтующих командиров должен был быть интерперетирован "героем", а другой - "предателем". "Героем" объявили Кошевого, а Третьякович автоматически стал "предателем"; в послесталинские времена Третьякевича реабилитировали; в общем - тёмная история. Фадеев умно купировал "тему Третьякевича" (фадеевский Стахович - не Третьякевич).
В сериале "уличный мальчик" стал бритоголовым шкетом-придурком Тюленем, "профессор" - очкариком, натыкающимся на все углы, "гордую девушку" изнасиловали в кадре, "актриску"... получившийся образ Любы Шевцовой я вообще не могу охарактеризовать цензурно (выскажусь так: "сегодня ты на Брайтоне сияешь..."). Из "сомнительного" Третьякевича сделали безупречного героя и скрипача (допустим), а из "флагмана" Кошевого - жалкого статиста-заику. Плюс к тому - убийцу фактического отчима инженера Гопфа. Плюс к тому... за что надо поблагодарить создателей сериала - за то, что они не пошли слишком далеко "по радужному пути" - спасибо и на том. Добавлю: мать Кошевого вывели коллаборационисткой. А, между прочим, всё это были реальные люди, реальные герои и мученики. От них остались свидетельства; например, остались антифашистские стихи Кошевого; из них ясно, что действительный Олег Кошевой не имел ничего общего с тем придурочным "Тадзио", коим его вывели в сериале. Сериал прошёл под слоганом "подлинная история Молодой Гвардии". Какой смысл несёт слово "подлинная" в сопряжении с историческими документами? Никакого смысла оно не несёт. Никакое слово здесь не несёт никакого смысла. "Волком воют слова, потеряв денотаты" (Ольга Рожанская).
Нацистский офицер, борец с подпольем комендант Ренатус (кстати, у Верткова - лучшая роль в сериале) беседует с Третьякевичем о музыке. Он говорит: "Великий Вагнер; Бетховен был оторван от жизни, Моцарт легкомысленен, а Вагнер - лучший". Третьякевич отвечает: "Не люблю Вагнера". "А кого любите, кого считаете лучшим композитором?". "Я предпочитаю народную музыку".
Достойный ответ - в той ситуации, в которой находился Третьякевич.
Но дело в том, что десять минут назад мы слышали "народную музыку" Третьякевича.
Тупое пиликанье на мотив "во поле берёзка стояла" в костюме "руссише медведя" - такое, что Ренатус заметил: "За это не грех расстрелять". И что ж теперь "победившая культурная ценность" - вражий "Вагнер" или наша "народная музыка"? И как вас теперь называть?